Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Аборт - кривое зеркало демографической политики

Аборт - кривое зеркало демографической политики (решил сохранить, а то пропадёт, как и оригинал http://demography.narod.ru/abortions/vs-0.html)

В. Сакевич
(доклад на семинаре в Центре демографии и экологии человека 22 октября 2001. Полностью опубликован на сайте Демография России по адресу: http://demography.narod.ru/abortions/vs-0.html)

Тема внутрисемейного регулирования рождаемости - достаточно деликатная и чувствительная. Вокруг нее очень много споров, дискуссий, спекуляций. И очень мало достоверных данных, статистики. Национальных данных о структуре применяемых методов контрацепции нет до сих пор. Представляемые результаты изучения данной темы во многом базируются на официальных документах, регламентирующих эту сферу, и на публикациях специалистов в области планирования семьи.

ХХ век, богатый на события, можно условно разделить на несколько периодов с точки зрения изменения прокреативного поведения. Это разделение связано прежде всего с изменением политики властей по отношению к рождаемости и контролю над рождаемостью. Причем позиция властей чаще всего выражалась через законодательство об аборте.

В области планирования семьи в России сегодня переломный момент. Продолжит ли население переход от варварских к более цивилизованным способам внутрисемейного регулирования рождаемости, когда планируются не рождения, а беременности, несмотря и вопреки позициям Минздрава, Думы и т.д.? Является ли этот процесс необратимым? Способно ли общество и человек переломить государственные интересы и убрать их хотя бы из собственной спальни?

Имперский период (до 1917 года)

Принято считать, что высокий уровень рождаемости, существовавший в России до первой мировой войны, свидетельствовал о том, что сознательное регулирование рождаемости не имело широкого распространения среди населения.

Искусственный аборт в России, как и в других государствах, был законодательно запрещен и считался тяжким преступлением. Церковь считала предотвращение рождения грехом.

Конечно, издавна были известны такие примитивные методы предотвращения беременности, как намеренное воздержание, длительное грудное вскармливание и прерванное сношение (из всех видов контрацепции только гормональная - появилась впервые в ХХ веке, остальные - раньше). С древних времен знали и о возможности искусственного прерывания беременности, "история выкидыша так же стара, как и история самого человечества"1. Но тот факт, что некоторые способы предотвращения и прекращения беременности были известны, не означает, что они активно применялись крестьянским населением России. Напротив, есть свидетельства, в частности в литературе, в фольклоре, что большинство населения не знало о возможности искусственного прерывания беременности и противозачаточных средствах вплоть до 1920 года. К концу 19 века желание ограничить число детей в семье имело место, но люди плохо знали, как этого можно добиться2.

В городах, где проживала меньшая часть населения страны, и среди наиболее образованных слоев населения к концу ХIХ века практика ограничения рождаемости была более известна, чем в деревне. Число "искусственных выкидышей" (как называли в то время аборт) здесь в начале века быстро росло. Достоверных данных о числе абортов в то время, конечно, не существует, поскольку искусственные аборты тщательно скрывались.

Косвенными подтверждениями распространения абортов могут служить:

число привлеченных к уголовной ответственности за аборт;
увеличение числа женщин, поступающих в больницы после нелегального аборта, с осложнениями.

Закон, однако, плохо соблюдался в этой сфере, и число осужденных за аборт было небольшим (см. таблицу 1) (по некоторым данным, менее 1% женщин, сделавших аборт, предстали перед судом, причем в 75% случаев они были оправданы). Тогда как второй показатель - доля женщин, перенесших аборт, среди пациенток больниц быстро возрастала и достигла в Москве и Санкт-Петербурге к 1910 году 10-33 процентов. Причины выкидышей в большинстве случаев были неизвестны, но, вероятно, значительная часть выкидышей были искусственными. При этом надо учитывать, что в статистику попадали только те "неудавшиеся" аборты, которые требовали дальнейшей медицинской помощи, и не попадали аборты в частных лечебницах и прошедшие без медицинской помощи.

Таблица 1. Число осужденных за аборт в России

1910 20

1911 28

1912 31

1913 60

1914 …

1915 40

1916 51

Источник: Гернет М.Н. Аборт в законе и статистика абортов // Аборты в 1925 году. М.: ЦСУ СССР, 1927, с. 13.

С течением времени проблема распространения абортов стала все больше привлекать внимание общественности, особенно медицинской. Врачи прежде всех сталкивались с последствиями роста аборта и понимали, что надо что-то срочно делать.

Рост абортов не был чисто российской проблемой. Страны Европы и Северной Америки столкнулись с ней раньше. Как писали современники, несмотря на законодательный запрет, рекламой услуг по проведению абортов "пестрели газеты". Возможно, российские ученые обратили внимание на проблему и под влиянием острой дискуссии по поводу абортов, которая велась на страницах научных изданий западных стран. Говоря о быстром распространении абортов, участники дискуссии приводили статистику в основном не по России, а по США, Франции, Германии, Голландии, что в ту пору было вполне естественно, поскольку Россия ещё не пошла другим путем.

Озабоченность в связи с распространением практики прерывания беременности и ее тяжелыми последствиями для здоровья женщин и детей высказывалась в России на научных конференциях и съездах. Читать материалы этих конференций было очень интересно, иногда складывается впечатление, что речь идет о сегодняшнем дне, а не о событиях 100-летней давности. Те же слова о высоком уровне абортов, о "вырождении нации", о падении нравственности.

Впервые, пожалуй, вопрос был поднят в 1889 году на Третьем съезде Общества русских врачей в память Н.И. Пирогова, на секции акушерства и женских болезней которого прозвучали выступления П. Зейдлера "К вопросу о показаниях к предотвращению беременности" и Н. Тальберг "О преступном выкидыше с медицинской и социальной точки зрения и о мерах борьбы против прогрессивного увеличения числа случаев преступного выкидыша". Авторы докладов, признавая, что аборт - это зло, призвали к смягчению российского законодательства в отношении абортов и признанию законным медицинский аборт в случае некоторых заболеваний.

Вопрос об искусственном выкидыше был поставлен первым вопросом программы 4-го съезде Общества Российских акушеров и гинекологов (декабрь 1911 года). Из многих выступлений, на мой взгляд, особенный интерес представляет передовой по тем временам доклад Л.Л. Окинчица "Как бороться с преступным выкидышем". Поскольку карательные меры не приносят результата, а призыв к воздержанию не имеет смысла, единственным путем сокращения практики абортов, по мнению докладчика, должны стать противозачаточные средства (за этот тезис Окинчиц был обвинен в неомальтузианстве). Отмечая то обстоятельство, что совершенного (надежного, безопасного, удобного в применении и дешевого) средства пока не найдено, докладчик поставил задачу научной разработки средств, предупреждающих зачатие. Л.Л. Окинчиц выступил за проведение грани "между влечением к телесному общению и стремлением к размножению".

В конце доклада доктор Окинчиц привел слова Вольтера: "Не избыток в людях есть главная наша задача, но то, чтобы тех, которые уже имеются, мы постарались по возможности сделать менее несчастными".

На 12-м Пироговском съезде врачей (май-июнь 1913 года) вопрос об искусственном выкидыше также вошел в программу отделения акушерства и женских болезней. Основными докладчиками выступили Л.Г. Личкус (Петербург) "Искусственный преступный выкидыш" и И.В. Грин (Москва) "Социально-правовое положение аборта", также был заслушан Доклад Комиссии по борьбе с искусственными выкидышами Омскому медицинскому Обществу.

Врачи пытались осмыслить такое новое явление, как стремление ограничить число детей. Чаще всего в качестве причин нежелания рожать детей, и, следовательно, причин аборта назывались:

экономические (нужда, "вздорожание жизни");
боязнь позора, то есть резкое осуждение внебрачных рождений;
"упадок нравственности";
прогресс медицины, искусственный аборт перестал быть опасным для жизни женщины;
повышение требований усложнившейся жизни, "борьба за более культурные условия существования в интеллигентных слоях общества".

Даже называли боязнь родовых болей, как будто раньше женщины их не испытывали.

Соответственно предлагались меры борьбы с абортами, такие как повышение экономического благосостояния и культурного уровня населения, "поднятие умственного развития, религиозности и нравственной дисциплины", изменение статуса внебрачных детей, помощь многодетным семьям, широкая организация бесплатной медицинской помощи при родах и др. (фактически меры поощрения материнства), что отразилось на политике в этой области и после октябрьской революции.

Поскольку быстро изменить социально-экономические условия представлялось трудным, участники съезда высказались на легализацию искусственных абортов по медицинским и социальным показаниям. И в резолюции, принятой на отделении акушерства и женских болезней, было указано, что уголовное преследование женщины за искусственный выкидыш и врача, сделавшего его по её просьбе, не должно иметь места.

Применение противозачаточных средств ("неомальтузианство") как мера борьбы с абортами чаще осуждалось. Личкус (основной докладчик по вопросу): "интересы государства - прирост населения. В интересах государства неомальтузианство должно рассматриваться так же, как преступление".

Вопрос "об искусственном выкидыше" вызвал горячую дискуссию на съезде, а потом и в обществе, на страницах печати. Многие поддержали решение съезда врачей, особенно представители левых политических движений.

В защиту исключения аборта из числа преступлений высказалось и большинство участников заседания Русской группы Международного союза криминалистов в 1914 году.

Противники исключения аборта из числа преступлений говорили о том, что плод от зачатия является живым существом, и поэтому аборт - это убийство, что прерывание беременности противоречит христианству, ведет к разнузданности и разрушению основ семьи и народной морали.

Однако наступившая война прервала спор об аборте.

Легализация аборта (1920-1936)

В ноябре 1920 года Россия впервые в мире приняла решение о легализации искусственного прерывания беременности. Постановление Народного комиссариата здравоохранения и Народного комиссариата юстиции РСФСР почти повторяет положения резолюции, принятой на отделении акушерства и женских болезней 12-го Пироговского съезда общества русских врачей (1913 год): допускается производство аборта только врачом и только в условиях больницы; врач, произведший операцию с корыстной целью, предается суду.

Закон, принятый в 1920 году, был логическим завершением дискуссии, начатой в дореволюционной России.

Это был определенный шаг на пути модернизации общества, но шаг плохо продуманный. Возможно, это решение опередило время. Новая большевистская власть "верила", что в результате "укрепления социалистического строя", повышения уровня жизни, агитации против абортов, охраны материнства и младенчества явление постепенно исчезнет. Поэтому развитию контрацепции не придавалось должного внимания. Такой взгляд (о прямой связи между уровнем жизни и рождаемостью и о повышении благосостояния как пути борьбы с абортами) еще долгое время определял политику в этой области.

Здравомыслящие специалисты высказывались за развитие и пропаганду противозачаточных средств, но, по-видимому, их голос звучал слабо. Хотя в 1923 году и была создана Центральная научная комиссия по изучению противозачаточных средств при отделе охраны материнства и младенчества НКЗ, соответствующая научная база и инфраструктура сильно отставали от потребностей.

В этом вопросе Россия уступала Западным странам. Как писал А. Генс3, несмотря на то, что противозачаточные средства запрещены в буржуазных государствах, их можно купить в любом магазине, их производство носит фабричный характер, они широко рекламируются для больных женщин и это является достаточной приманкой и для здоровых женщин. А в Голландии и Англии контрацепция и не запрещалась.

После выхода закона о разрешении аборта количество "полных" абортов, то есть произведенных от начала до конца врачом в больнице, стало быстро расти. Сейчас невозможно сказать, в какой степени это происходило за счет "выхода из подполья" нелегальных абортов и улучшения регистрации, а в какой - за счет непосредственного роста уровня абортов.

В больницах не хватало коек для растущего числа пациенток, поэтому вскоре постановлением Народного комиссариата здравоохранения и Народного комиссариата юстиции (от 3 ноября 1924 года) были организованы специальные комиссии, которые давали заключение об основаниях прерывания беременности и постановление об удовлетворении или отказе в просьбе о бесплатном аборте. Постановление определяло, кому в первую очередь должно предоставляться право на бесплатный аборт:

безработные-одиночки,
одиночки-работницы, имеющие одного ребенка,
многодетные, жены рабочих,
все остальные категории застрахованных и остальные гражданки4.

Те женщины, которым было отказано, обращались либо в частные больницы, либо к нелегальным услугам. Впоследствии таким женщинам была предоставлена возможность делать аборт в государственных больницах, но за деньги.

Как писал А. Попов, была создана "абортная индустрия". Население приспособилось к использованию аборта, так как это был наиболее эффективный и доступный метод контроля рождаемости.

С 1924 года начался сбор статистических данных об абортах. И, соответственно, научный анализ ситуации. В 1927 году в ЦСУ СССР вышло два сборника "Аборты в 1925 году" и "Аборты в 1926 году". Появилась информация не только о числе абортов, но и о социально-демографических характеристиках женщин, поступающих на аборт. Ожидалось, что это даст возможность изучать причины роста абортов и вырабатывать меры борьбы с ними. Период активного изучения и обсуждения этой проблемы продлился, однако, недолго. Эти сборники стали последней публикацией данных об искусственных абортах вплоть до 1980-х годов.

Число абортов на 100 родов в губернских городах возросло за три года почти втрое (см. таблицу 2). Следует, однако, учитывать, что в число абортов в губернских городах входят аборты, сделанные приезжими женщинами. При этом удельный вес неполных абортов быстро уменьшался.

Таблица 2. Число абортов по губернским городам, 1924-1927 годы

Аборты


1924


1925


1926


1927

Москва


Полные


10152


18071


31986


40001

Неполные


3809


3810


3893


5851

Всего


13961


21881


35879


45852

% неполных


27,3


17,4


10,9


12,8

Всего по 13 губернским городам без Москвы*


Полные


6737


11127


16140


24481

Неполные


4185


5684


6330


7244

Всего


10922


16811


22470


31725

% неполных


38,3


33,8


28,2


22,8

* Астрахань, Вятка, Ивано-Вознесенск, Кострома, Пенза, Рязань, Самара, Смоленск, Сталинград, Тверь, Ярославль, Симферополь, Казань

Источник: на основе данных Генса, указ. соч.

В конце 1920-х годов началось быстрое снижение рождаемости. В Москве в 1934 году на одно рождение приходилось 2,7 аборта (в учреждениях Наркомздрава)5 (см. таблицу 3). Многие женщины при опросах в качестве основной причины аборта указывали материальные трудности. Поэтому сначала прекратилась публикация всяких данных об абортах. Затем, как писал Б. Урланис, "исходя из того, что дальнейшее распространение абортов грозило еще большим снижением рождаемости,... было принято постановление о запрещении абортов". Некоторые исследователи вопроса полагают, что запрет аборта стал частью общей антимодернистской реакции 30-х годов.

Таблица 3. Число абортов на 100 родов в 1924-1940 годах




Москва


Ленинград

1924


27


20

1925


38


42

1926


61


49

1927


86


86

1928





135

1930





173

1931


140


174

1933


226


152

1934


272




1936


141


117

1937


31


26

1938


38


37

1939


48


52

1940


52


54

Период запрета на искусственный аборт (1936-1955)

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 27 июня 1936 года "О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах" аборты в СССР были запрещены.

Фактически после запрещения аборта была свернута и работа по пропаганде и развитию контрацепции. Обучение применению противозачаточных средств было исключено из числа обязанностей врачей женских консультаций, была ликвидирована Центральная комиссия по борьбе с абортами, прекратилось печатание статей и популярных изданий по этому вопросу6. На протяжении 20-летнего периода запрета абортов в нашей стране почти не занимались вопросами развития и совершенствования контрацепции7.

Таблица 4. Данные о зарегистрированных абортах в России (1936-1940)
(неполный охват территорий):

год


Всего абортов


В том числе неполные

1936


803058


459308

1937


355025


327898

1938


429695


396362

1939


464246


424500

1940


500516


452557

Источник: Avdeev A., Blum A., Troitskaja I. L'avortement et la contraception en Russie et dans l'ex-URSSR: histoire et present. Dossiers et Recherches. 41, Octobre 1993. INED.

Законодательный запрет не привел к ожидаемым результатам, не помешал росту числа абортов и снижению рождаемости. Садвокасова приводит цифру: 35 абортов на 1000 женщин репродуктивного возраста в Москве в 1939 году (почти сегодняшний уровень). Аборт по медицинским показаниям составлял менее 10% от их числа, остальная часть - аборты, начатые или начавшиеся вне лечебного учреждения.

Какая часть неполных абортов - действительно криминальные, сказать невозможно, но на основе данных о том, что примерно треть женщин с внебольничным абортом поступили в больницы с септическим состоянием, Е. Садвокасова делает вывод, что, по крайней мере, 1/3 неполных абортов были криминальными, но на самом деле - больше8.

В период запрета было налажено производство нелегального аборта. "Аборт, после того как он был запрещен, когда производство его стало незаконным, превратился в дорого оплачиваемое преступление"9. Возросла не только материнская смертность, но и число случаев детоубийства. Все это вынудило власти вновь легализовать аборты.

Рисунок 1. Число случаев материнской смертности в городах России в 1934-2000 годах10

Застой (1955 - конец 1980-х)

После отмены законодательного запрета абортов их число стало быстро увеличиваться, отчасти вследствие выявления абортов, бывших ранее нелегальными.

Но данные об абортах были засекречены до конца 1980-х годов. Некоторые данные (не абсолютные) были опубликованы в работах Е.А. Садвокасовой. Иногда та или иная цифра, касающаяся уровня абортов, появлялась в центральной печати. Изредка публиковались результаты небольших локальных исследований по этой проблеме.

По нашим расчетам, основанным на данных Е.А. Садвокасовой11, в 1959 году уровень абортов в России составлял около 4 абортов в среднем на одну женщину репродуктивного возраста (учитывая только аборты, зарегистрированные Минздравом).


Рисунок 2. Изменение среднего числа беременностей (на одну женщину)

По данным опроса женщин, получавших в медицинском учреждении направление на аборт, в 1958-1959 годах среди беременностей, прерванных искусственным абортом, преобладала третья по очередности.

По данным Госкомстата России (опубликованным в 90-е годы) быстрый рост абортов продолжался до 1964 года, когда был зафиксирован их максимальный уровень за всю историю России - около 5,6 миллиона или 169 абортов на 1000 женщин репродуктивного возраста. Затем он стал снижаться.

Рисунок 3. Число абортов на 1000 женщин в возрасте 15-49 лет

Уровень абортов в России остается одним из самых высоких в мире по сей день.

Рисунок 4. Число абортов на 100 рождений в некоторых странах (на конец 90-х; в скобках - суммарный коэффициент рождаемости)

Руководство здравоохранением неоднократно "выражало обеспокоенность уровнем абортов" и провозглашало программу борьбы с абортами. Эти программы содержали перечень разумных и адекватных мероприятий в этой области. В приказе 1985 года было, в частности, указано "считать проблему профилактики абортов и контрацепции одной из важнейших задач по охране здоровья женщин и улучшению демографических процессов". Но, как зачастую бывало в Советском Союзе, благие решения выполнялись лишь частично, а иногда вообще оставались на бумаге. Тем более что власти, в то более, в то менее явной форме, обозначали свою пронаталистскую позицию, а политика планирования семьи вступала с ней в противоречие.

Сыграли свою роль и отставание советской медицинской науки, изоляция СССР от западных достижений в области медицины и контрацепции, недостаток материальных средств для развития и массового внедрения эффективной контрацепции.

Обычно в качестве примера отношения официальной медицины к гормональной контрацепции приводят разосланное в 1974 году инструктивное письмо Министерства здравоохранения "О побочном действии и осложнениях при применении оральных контрацептивов", в котором эти побочные эффекты настолько сильно были преувеличены, что дальнейшее использование оральных контрацептивов (ОК) с целью контрацепции оказалось под вопросом. В частности, со ссылками на зарубежные источники были приведены данные о том, что от приема ОК были зарегистрированы летальные исходы в 3,4% случаев в Великобритании и в 6,5% случаев в Дании, не говоря уже о различных осложнениях здоровья.

В то же время в мире, по оценкам, ОК систематически применяли более 18 миллионов женщин, на середину 70-х годов пришелся пик увеличения потребления ОК. Западные страны шли по пути постоянного развития и совершенствования гормональной контрацепции, уменьшения риска ее использования, там проводились широкие научные исследования (свою роль сыграла и острая конкуренция между фармацевтическими компаниями, выпускающими средства контрацепции). А в СССР Минздрав продолжал акцентировать внимание на анализе осложнений приема ОК, издав в 1981 году новое письмо "О побочных реакциях и осложнениях, вызываемых оральными контрацептивами".

В то же самое время на протяжении всего советского периода провозглашались меры по расширению доступности производства аборта. В частности, во всех документах Минздрава говорилось о необходимости увеличения числа абортных коек. Видимо, это было связано с существованием, несмотря на возможность легального аборта в медицинском учреждении, относительно большого числа нелегальных, внебольничных абортов и, как следствия, высокого уровня материнской смертности.

Наверное, этим же руководствовался Минздрав, когда в 1987 году разрешил производство аборта в период до 28 недель беременности по немедицинским показаниям (Приказ МЗ СССР №1342 от 31 февраля 1987 года). Такими основаниями могли быть: смерть мужа во время беременности, пребывание в местах лишения свободы, многодетность (свыше 5 детей), лишение прав материнства, развод, изнасилование, инвалидность у ребенка.

В целом советский период можно охарактеризовать следующими чертами:

Руководством страны репродуктивные права не признавались, и не соблюдались. Право на такую варварскую операцию, как аборт, - это лишь иллюзия выбора и свободы.
Практически отсутствовала служба планирования семьи, которая занималась бы информированием, обеспечением средствами контрацепции и медицинской помощью;
Обеспеченность населения современными средствами контрацепции была низкой (по расчетам Шнейдерман - 26%), отсутствие выбора методов контроля рождаемости (у женщин был выбор рожать или не рожать, тогда как большинство беременностей были незапланированными). Достоверных данных о распространённости противозачаточных средств очень мало, согласно выборочным обследованиям населения, главную роль в предупреждении беременности играли малоэффективные методы - прерванное половое сношение, воздержание в опасные дни (календарный метод), спринцевание.
Почти полностью отсутствовало половое воспитание и образование;
Как следствие, низкий уровень контрацептивной и сексуальной культуры населения.

Кроме этих институциональных, материальных факторов, сложившейся ситуации в области внутрисемейного регулирования рождаемости способствовала, как писала Л. Ременник12, социально-психологическая толерантность населения по отношению к аборту, восприятие его как рутинной медицинской процедуры. По ее мнению, это определенным образом отразило "моральную эрозию и разрушение религиозного сознания" на протяжении послереволюционной истории страны (с чем, однако, можно поспорить). Проблема искусственного прерывания зародившейся жизни потеряла моральный и гуманитарный аспекты, и стала представляться как особый тип хирургической операции.

Постепенно ситуация менялась к лучшему. Можно отметить заслуги советских демографов, которые, изучая факторы и причины снижения рождаемости, сумели показать, что падение рождаемости было неизбежным и не связано напрямую с уровнем жизни населения или с законодательством об аборте.

В конце 1980-х годов была открыта статистика абортов.

Демократическая Россия, 1990-е годы

В 1990-е годы, вместе со всей страной, существенно изменилась и ситуация в области противозачаточных средств. Сыграли свою роль и возникновение рыночной экономики, и рынка контрацептивов, в частности, (чему способствует активная деятельность фармацевтических фирм).

Образованы частные структуры, предоставляющих услуги по планированию семьи (хотя эти услуги еще не доступны широким слоям женщин), то есть ликвидирована монополия Минздрава (который вплоть до конца 80-х годов был единственным субъектом политики в области планирования семьи). Возникли неправительственные организации, ставящие перед собой задачи защиты репродуктивных прав и охраны репродуктивного здоровья населения. Вообще разрушилась информационная изоляция страны, в том числе в этой сфере. Существенную финансовую помощь в преодолении "пути от абортов к контрацепции" оказывают международные организации, правительственные и частные зарубежные фонды, большую роль сыграло, в частности, Агентство США по международному развитию (USAID). В рамках международных проектов осуществляются поставки современного оборудования, средств контрацепции для Центров Планирования Семьи, женских консультаций; обучаются кадры, издается литература. Например, проект Российского представительства Фонда ООН по народонаселению (ЮНФПА) "Репродуктивное здоровье и права молодежи РФ" имел целью помочь в организации молодежных клиник, включая и материально-техническую поддержку, и образовательные программы, и информационное обеспечение. Хотя именно этим (деятельностью иностранных организаций) обеспокоены некоторые политические силы.

На волне общих демократических преобразований в 1994 году была даже принята Федеральная целевая программа "Планирование семьи" (1994-1997 годы), имевшая статус Президентской. Как следствие были разработаны аналогичные региональные программы в более чем 50 регионах России. Эти программы определяли основные мероприятия, направленные на рождение желанных и здоровых детей, профилактику детской и материнской заболеваемости и смертности.

В 90-е годы впервые была практически создана национальная служба планирования семьи (сейчас в стране более 400 центров планирования семьи и репродукции, относящихся к системе Минздрава). В 1994-95 годах 40-60% бюджета программы "Планирование семьи" были использованы для закупок оральных контрацептивов, многие учреждения имели возможность бесплатного обеспечения ими отдельных социально незащищенных групп населения, в том числе молодежи. Были организованы курсы подготовки специалистов. Осуществлялась значительная работа по повышению информированности населения в области планирования семьи. Программой предусматривалось создание и внедрение специальных программ полового образования и воспитания подростков.

Однако эти меры встретили сопротивление определенной части общества, особенно идея сексуального воспитания подростков. Кампания против программы "Планирование семьи" была поддержана Государственной Думой, и в 1998 году ее финансирование было исключено из государственного бюджета как самостоятельный пункт. Внедрение специальных программ по сексуальному просвещению в школах было приостановлено соответствующими распоряжениями исполнительных органов. Актуальная задача повышения сексуальной культуры, доставшаяся в наследство от советских времен, остается нерешенной. Законопроект "О репродуктивных правах граждан" не прошел в Думе.

В терминах теории модернизации то, что сегодня происходит, можно трактовать как определенный традиционалистский реванш.

Сейчас проблема репродуктивного здоровья сильно политизирована (как и проблема низкой рождаемости). Разные политические движения используют ее в своих интересах. В ряду ярых противников программ планирования семьи - русская православная церковь (руководство). В Основах социальной концепции РПЦ (2000 год) указано, что "Церковь рассматривает аборт как тяжкий грех и приравнивает его к убийству". Контрацепция, как "абортивная", так и "неабортивная", тоже признается несомненным грехом, так как одной из основных целей брачного союза, по церковным канонам, является продолжение рода. Церковь допускает только воздержание от половых отношений на определенное время. Сегодня церковь обосновывает свою позицию необходимостью улучшения демографической ситуации. Непоследовательную позицию занимают Минздрав России, Минобразования.

Вообще идеология планирования семьи, очень важная с точки зрения здоровья населения, еще плохо воспринимается обществом. Похоже, она связана в сознании многих со снижением рождаемости.

1 - Бродский В.А. Искусственный выкидыш с медицинской и общественно-экономической точек зрения. М. 1914.
2 - Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII - начало XX в.). С.-Петербург: "Дмитрий Буланин", 1999, том 1, с. 181
3 - Проблема аборта в СССР. М., 1929, с.78
4 - Генс А. Проблема аборта в СССР. М., 1929, с. 28
5 - Урланис Б.Ц. Рождаемость и продолжительность жизни в СССР. М.: Госстатиздат ЦСУ СССР, 1963, с. 27
6 - Садвокасова Е.А. Социально-гигиенические аспекты регулирования размеров семьи. М.: Медицина, 1969
7 - Садвокасова, указ. соч.
8 - Садвокасова Е. А. Аборт как социально-гигиеническая проблема. Дисс. докт. мед. наук / Ин-т организации здравоохранения и истории медицины им. Н.А. Семашко МЗ СССР. М. 1965
9 - Шавер Б. Методика расследования преступных абортов // Социалистическая законность. М. 1937, №8., с. 48
10 - Следует, однако, иметь в виду некоторые различия в полноте учета в 1930-1940-е годы и изменение численности населения городов.
11 - 1965, указ. соч.
12 - Remennick L.I. Epidemiology and Determinants of Induced Abortion in the U.S.S.R. // Social Sci. Med. 1991, Vol.33, No. 7, pp. 841-848

Чипизация России и третья сила.

ПРЕСС – АНОНС

ВСЕ ДАННЫЕ РОССИЯН СЛИВАЮТСЯ В США. ЧИПИЗАЦИЯ РОССИИ УЖЕ РЕАЛЬНОСТЬ

По инициативе депутатов Государственной Думы от Коммунистической Партии России специалисты в смежных с данной проблемой сферах восполнят информационный вакуум вокруг данной темы.

07 октября 2013 года в Малом зале Государственной Думы (на 3-м этаже старого здания) с 10.30 до 14.00 пройдет круглый стол на тему:

«ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЗАЩИТЫ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ
ГРАЖДАН ОТ ИНФОРМАЦИОННОГО И ЭЛЕКТРОННОГО РАБСТВА»


Примерами порабощения народа посредством оружия история изобилует. Современный уровень технологического развития дает возможность без единого выстрела порабощать страны и континенты. Для этого необходимо установить контроль над каждым конкретным человеком. Переход от контроля к управлению происходит незаметно, так как нет грани разделяющей эти два понятия.
Collapse )


На мой взгляд важный вопрос, так как кругом информация сплошь в электронном виде и для граждан она закрыта, а для тех кто "интересуется" оказывается нет, я имею в виду мошенников, воров. Это информация о детях и семьях, то есть полный спектр информации о нас всех. Кто встаёт на пути электронной опасности? Где такая сила? Явно нужна третья сила.
Теперь посмотрим что хочет в это же время делать "третья сила"? О чём, о ком речь? А я напомню, в 2012 году на 23 февраля был митинг СВ, где громогласно было заявлено, что СВ - это третья сила. Так что же делает третья сила сейчас? А всё просто, теперь она делает митинг в поддержку РАН 6 октября 2013 г. А закон по РАН то уже приняли или я ошибаюсь?
Ну что же вперёд "третья сила", в "бой с тенью".



http://youtu.be/n-CXhStJ3k0

Может я просто не в курсе и "третья сила" всё успеет сделать?

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 4 (2)

Работа.

Корреспондент: Как работали, чем занимались заключённые? Что за работа была в лагере?

Ковалёв: У нас лесные колонии, поэтому у нас главным видом производства был лесоповал либо разделка древесины на нижних биржах. Это тяжёлая работа. Лесоповал, когда лагерный пункт только организован, построен, — он близко. А когда проходило 15 лет, то и за 15 километров возили. Да и пешим порядком — колонной — далеко порой ходили.
Однако на лесоповал направляли только тех, кто мог там работать по состоянию здоровья, поэтому переосвидетельствование медицинское проходили дважды в год.

Корреспондент: А заработная плата выплачивалась за работы?

Ковалёв: Конечно.

Корреспондент: А какой был размер заработной платы по отношению к рабочему на воле?

Ковалёв: Заключённые получали 50%, а другие 50% шли на содержание охраны и всё остальное.

Корреспондент: Я так понимаю, и психически для человека это очень вредно — не работать?

Ковалёв: Абсолютно! Вот Мошевская больница. Нигде так не разлагается человек, как от безделья. Согласны? Ещё больше разлагается, если бездельников много. Ещё психологически тяжелее, если это больные туберкулёзом, потому что туберкулёз — это вообще психологически отягощающая вещь. Он создаёт ощущение безнадёжности.

Вы знаете, во-первых, при умелой организации, и соревнование ведь было. Где-то — очень формализовано, а где-то — и очень серьёзно, где продумана была система поощрений, существовали моральные поощрения. Ну, у нас мы этого не могли придумывать, в больнице для осуждённых, но по каким-то конкретным заданиям, скажем, при подготовке к весенне-летнему периоду, из фонда, который мы имели, выдавались продуктовые премии до 20 советских рублей (на 20 рублей можно было полмесяца жить). В целлофан заворачивали, ленточку не жалели, и при всём зале такому-то Иванову-Петрову вручали. Это была единственная ситуация, когда я допускал пожать руку. Ну, это особая ситуация. Для них это много стоило!

Для больных туберкулёзом найти что-то подходящее не так просто. На пилораме работает человека три. В столярной мастерской, допустим — ещё человек десять. Это не решение вопроса. Как работали «изверги-начальники»?

Вот такой был «изверг» Филипп Ильич Воробьёв, легендарная личность. Я горжусь тем, что имел удачу долго с ним работать. Возвращался он как-то из Москвы в одном купе с директором завода «Урал» Даниличевым Геннадием Михайловичем, это пороховой завод. Ну и за рюмкой коньяка в купе они обменивались своими бедами. Директор пожаловался, что получил оборонный заказ — надо немедленно развёртывать производство, а площадей нет, квартир работникам нет, хоть что делай! Говорит, пришлось собрать часть управления завода, вплоть до того, что — такая деталь! — даже начальник архитектурного отдела, главный архитектор завода, катал пеналы за столом, потому что выдавать надо было продукцию в срок, огромное военное производство!

Филипп Ильич, полковник, говорит: «Геннадий Михалыч, тут меня Ковалёв донимает всё с производством. Может, там можно что-нибудь такое сделать?» Через день буквально — звонок мне: «Сейчас мы к тебе приедем». Приезжают. А у нас была промзона — ну что там особенного? Ветхое убожество. Там когда-то было производство мебели, примитивных диванов с такими прямыми спинками. Когда-то, при послевоенном дефиците, они шли потоком, а потом производство ликвидировалось. Пришли два руководителя, а у меня дух перехватило — это ж такая светит удача! А дальше пошла сплошная фантастика.

В чём была соль? Надо было делать пеналы. Пенал — примерно 20 см.длина и диаметром примерно сантиметров 7. Самый настоящий пенал с крышкой, но какая в нём начинка — это я и по сей день не знаю, нас это не касалось. Но в процессе его производства требовалось 14 операций, и для начала надо было 30 человек.

Норму установили — надо набирать, а публика наша уже разленилась. Ну, кое-кто пошёл, а некоторые — ни в какую: «Я больной!» Ты больной, но ты ведь амбулаторный больной, тебе по силам. Мы же вначале проанализировали с медицинских позиций — всё нормально. Я даже жёстко так с некоторыми поговорил. Сформировали бригаду, и она начала работать. Норма для этого изделия была 250 шт. в смену. Через два-три месяца примерно наши хлопцы все нормы нарушили — стали изготавливать по 500, а некоторые даже 900 штук. А нормы-то утверждены.

Дошло до того, что осуждённый получал 540 рублей (вычеты вычетами). Это было ненормальное, противоестественное явление не проверенное практикой. Естественно, нормы были пересмотрены, а в дальнейшем, по мере внедрения некоторых усовершенствований, нормы пересматривались ещё дважды. Первоначальная себестоимость одного пенала была 2руб. 40 коп, а к концу — 1руб. 18 коп. Зарплата стала более разумной — в пределах 300 рублей. И в дальнейшем мы установили такой порядок, что зачисление в пенальную бригаду использовалось как своеобразная, неофициальная, но очень эффективная мера поощрения, которую осуждённые высоко ценили.

Был у меня больной, его прооперировали, убрали правое лёгкое. Он якут. Сидел за убийство жены, но у него было трое детей, и он исправно им помогал. Убийство какое-то такое дурацкое, бытовое. Он напросился работать, без лёгкого. Вызвал его — по заявлению:
— Ты же жалобу завтра напишешь.
— Да нет, начальник, да я, да я, ну, пустите меня, разрешите мне!
И вот он с 72 года (а освободился он в 78-м году) исправно содержал детей, а с собой он увёз 2500 советских рублей. «Москвич» стоил немногим дороже. Это мы так «уничтожали» осуждённых, господа «пилорамщики»!

Деньги почти все учитывались финансовой службой как внебюджетные средства, и больница их почти не видела. Ну, не абсолютно, но в основной массе. Я боюсь сейчас ошибиться, на какую дату бухгалтерия мне суммировала, но мы уже наработали далеко за 6 млн. рублей. Из этого и создавался упомянутый фонд материального поощрения и для сотрудников, и для осуждённых.

Это одна из форм. Причем, это укладывалось во все нормативные положения о «трудовой терапии». Было такое понятие, оно и сейчас есть. На эту тему у меня несколько опубликованных статей. На эту же тему медицинское управление МВД сделало дежурными мои доклады на общесоюзных конференциях в Днепропетровске, в Челябинске, в Новокузнецке. Они раз в 2 года проводились, и я давал весь этот расклад. Этот опыт использовался как учебный материал на кафедре организации здравоохранения Домодедовского института повышения квалификации работников МВД (меня и моего заместителя Б.Г.Антонова приглашали туда для чтения лекций).

А параллельно врачи изучали, как это сказывается на больничных показателях — и, я бы сказал, результат выглядел весьма неплохо! Тут, правда, не отграничишь, что вот этот сдвиг произошёл именно благодаря трудотерапии, а вот это благодаря лекарствам, но общая тенденция была положительной.

Кроме этого, такая же история была с Березниковским калийным комбинатом. Я тоже съездил туда, с директором обговорил: нужны были простые деревянные щиты для вагонов, какие-то там перегородки. Просто — как мычание коровы! Простые доски — знай колоти. Ну, там ещё кое-какую ящичную тару делали. Потом, для совхоза какие-то загородки для телятников — тоже.

Всё это вцелом и дало такой результат: в 11 раз снижение смертности, заболеваемости и т.д. — эти цифры не с потолка взялись.

Теперь трудовую компоненту убрали из деятельности пенитенциарных учреждений — я вообще это отказываюсь понимать. Как можно трудовую составляющую убрать из этого дела? Растить, откармливать бездельников? «Ах, вот, государство его посадило — пусть оно его кормит!» Так это разве только с прикидкой, что я, законодатель, сам там окажусь (чтобы всё-таки лес не валить)! Другой логики никакой невозможно тут усмотреть!

«Сталинские» лагеря…

Корреспондент: Вы, наверное, этого не видели, потому что это не в ваше было время, но про лагеря более раннего времени, «сталинские» лагеря, говорят, что это было нечто ужасное. Те же лагеря были?

Ковалёв: Во-первых, мы работали практически по тем же законам, что и «сталинские» лагеря. А потом, Павел, скажите, а что это такое — «сталинский лагерь»? Я вот грешным делом жизнь прожил, а никак не могу постичь эту словесную формулу. А сегодня какие лагеря?

Корреспондент: Видимо «Путинские», а ещё недавно были «Медведевские».

Ковалёв: Да, а во-вторых, почему не «хрущёвские», не «брежневские»? Да для того, чтобы лишний раз плюнуть на могилу И.В.Сталина. И уж тут эти щелкопёры как только не изощряются: «сталинские репрессии», «сталинские лагеря»!

В принципе, конечно, если взять военные годы — чего ждать? Было гораздо сложнее всё — и лагеря, и вся жизнь. Сложнее и труднее. Я не буду ни утверждать, ни опровергать ничего в отношении беззакония, пыток-распыток. Я просто не вижу в них здравого смысла. Я пытаюсь представить себя в этой роли, зная систему, зная досконально, со всей подноготной — жил этой жизнью — но я никак не могу понять, для чего это надо уважающему себя человеку. А прохвостов ведь так просто на ответственные должности не ставили. Исключения — не в счёт, да и они только подтверждают правило серьёзного отбора кадров.

Ставили всяких: молодых ставили, потому что надо было… Кстати, я больницу принял в возрасте 27-и лет. Но ведь прежде чем назначить, там такое сито проходили! Во-первых, проводилась спецпроверка до седьмого колена, какого ты роду-племени. Во-вторых, ты же живёшь среди людей, значит, соответственно, интересовались мнением партийного актива, профсоюзно-комсомольского, непосредственных товарищей по работе. Могла быть где-то ошибка, если что-то недосмотрели, но как основное правило это отрабатывалось очень неплохо.

Корреспондент: А вот ГУЛАГ — это откуда? Это ведь лагеря НКВД, правильно?

Ковалёв: Да, но только ГУЛАГ, конечно, существовал с момента организации, дай Бог памяти, до 57-го года. Он уже десятки лет как прекратил существование именно как «ГУЛАГ», а систему и до сих пор всё ещё «ГУЛАГом» называют невежды.

… и «концлагеря».

Корреспондент: Больше всего, конечно, возмущает постоянное сравнение наших лагерей с нацистскими концлагерями.

Ковалёв: Это мерзость и подлость. Сии людишки мне напоминают существо, подрывающее корни дуба, не ведая, что на нём растут любимые им жёлуди. Противно расшифровывать столь простые и очевидные истины. У меня всегда в таких случаях появляется нехристианское желание, чтобы те, кто пытаются сравнивать, испытали эти фашистские лагеря.

Корреспондент: Причём они же берут методики и перенимают опыт денацификации Германии, то, что американцы делали с немцами, как обрабатывали сознание: с детства их водили по этим музеям и учили их каяться.

Ковалёв: Да-да, они настолько уже разрушили, попросту говоря, национальный менталитет, что немцы уже сами вряд ли понимают, кто они. Добро бы это делалось с какими-то светлыми целями, но ведь идёт чудовищная спекуляция.

Больница.

Приехал как-то профессор из Англии — это был, наверное, 93 год — мы даже для него сделали шахматную доску, подарили — пусть знает. Я, конечно, ни человека этого не знаю, ни язык — поэтому там была переводчица. Понятия не имею — если он потом где-нибудь писал, то, что писал, но по реакции не похоже было, что он лицемерит. Человек вполне такой, знаете, солидный, что называется, и не исключено, что он не политик.

Ну, покормили мы его, конечно, посидели, поговорили. Я его кое о чём поспрашивал через переводчика. Нормальный, хороший разговор. Причём, мы ничего от него не прятали. Отправили по отделениям. Ну, может быть, в каптёрки не заводили, а так всё, что было — пожалуйста. Он нам много лестного сказал. Я не проглатываю это как устрицу, но всё же.

Cама больница — это бывшее общежитие гидроузла. Там предполагалось строительство гидростанции где-то в конце 30-х. Общежития были построены, 4 корпуса, клуб, столовая, сколько-то домиков. Но хирургия, тем более лёгочная… По большому счёту, если бы кто-то захотел там оперировать, мы бы запретили. Потому что, хоть и сделали всё, покрасили, всё было чисто, но нормативы… Стены не раздвинешь всё же. Для анестезиологов — а я анестезиолог по «узкой» специальности — к концу операции уже бывало тяжеловато. Да и всей хирургической бригаде тоже. Операции же лёгочные — это не аппендэктомия, не 15-20 минут по-быстрому. Когда лёгкое приросло к грудной клетке, и его надо оттуда извлечь, бывало, операция и 5 часов длилась. А это же всё — наркоз.

И вот, ветшает этот корпус — я ставлю вопрос о строительстве. Ну, а у полковника Сныцерева, нового начальника управления, был такой стиль: «предлагаешь — делай». Не так, что «ты мне предлагаешь — я буду делать», а «предлагаешь — делай».
— Т.е. я могу начинать?
— Делай!
— А какой-то документ будет — как, что?
— Документы тебе найдём.

А ведь это же не барак построить. Это же редкий, по-своему уникальный момент — построить типовой, нормальный, или если не типовой, то максимально приспособленный корпус. Мы дали свои условия, свою заявку — и нам сделали оригинальный, индивидуальный проект. К нему я присоединил ещё штабные помещения. И за 3 года, по-моему, мы своими силами его построили. Построили с учётом даже маленького женского отделения для 28-й колонии в Березниках — их оперировать негде, кроме как у нас. Сколько-то женщин прооперировали, но это оказалось слишком хлопотно. В мужской зоне, хоть там и замки, но… не оправдало это себя.

Палаты сделали, пищеблок, операционную — дай Бог каждой больнице иметь такое. Теперь отделение так и работает, но как-то мало желающих трудиться. Уклад сменился. Я уже не могу судить — знаю только, что активность снизилась. Хотя начальник, Брежнев К.Н., ещё работает — тот самый, который с 75-го года работал со мной. На пенсии, но работает. Мы поддерживаем контакты, планов у него — громадьё. Только бы не мешали…

Но условия там! Если б кто приехал, посмотрел и ещё с Соликамским диспансером сравнил, то я ещё не знаю, в чью пользу было бы сравнение. Это тоже форма «издевательства» и «распространения туберкулёза» по Абрамкину, по Соколовой, кто там ещё?

Корреспондент: Имя им легион.

Ковалёв: Да. Имя им легион. Паразитирование — лёгкий способ существования.

Корреспондент: Спасибо, Владислав Максимович, ваши знания – это неоценимый вклад в дело очищения нашей истории от груд лжи, нагроможденных за последние 25 лет. Ну а мы будем доводить эту информацию до граждан страны и продолжим это делать в ближайших выпусках цикла интервью «Пермь-36. Правда и ложь», следующее их которых выйдет уже через 2 дня.


http://eotperm.ru/?p=725